7 августа 1961 года 25-летний поэт Евгений Рейн привез еще более молодого 21-летнего сочинителя Иосифа Бродского в Комарово знакомиться с поэтессой Анной Ахматовой.

7 августа 1961 года 25-летний поэт Евгений Рейн привез еще более молодого 21-летнего сочинителя Иосифа Бродского в Комарово — знакомиться с поэтессой Анной Ахматовой.

Ей такие посещения были привычны. Даже в последние сталинские годы, когда общение с ней грозило серьезными неприятностями, ее разыскивали бесстрашные почитатели, а в хрущевские времена неожиданное появление у дверей молодого мужчины или женщины с букетом цветов и тетрадкой стихов стало делом обычным.

Бродский, однако, тогда мало знал стихи Ахматовой, а к тому, что знал, был равнодушен. Он в это время жил под впечатлением первого знакомства с поэзией Цветаевой. В тот августовский день он просто согласился прокатиться с другом за город. Визит оказался интереснее, чем ожидалось, он съездил в Комарово еще раз или два и, как он говорил, «в один прекрасный день, возвращаясь от Ахматовой в набитой битком электричке, я вдруг понял – знаете, вдруг как бы спадает завеса — с кем или, вернее, с чем я имею дело».

Ахматова тепло относилась к окружавшей ее поэтической молодежи – это были Наталья Горбаневская, Дмитрий Бобышев, Михаил Мейлах, Евгений Рейн и ее секретарь Анатолий Найман, – но к Иосифу Бродскому ее отношение было совершенно особенным. И как к человеку, и как к поэту. Несомненно, что она первая поняла потенциальный, тогда еще далеко не реализованный размах поэтического таланта Бродского и масштаб его личности. «Бродский ведь ее открытие, ее гордость», – записывала Лидия Чуковская в дневнике.

Ахматова обращалась к Бродскому как к равному: «Иосиф, мы с вами знаем все рифмы русского языка...». Ей молодой поэт, «младший Ося», внешне, манерой поведения напоминал своего великого тезку. Очевидно, что для Ахматовой сходство было не только внешним. В дневниковой записи 1963 года читаем: «Что-то в отношении ко мне другого Иосифа напоминает мне Мандельштама». Это и определило неожиданное при полувековой разнице в возрасте отношение Ахматовой к Бродскому как к равному, чьи высказывания производят на нее порой глубокое впечатление.

Анна Андреевна редко читала вслух чужие стихи. Для Бродского она делала исключение. Многие его строчки она постоянно вспоминала, например «Вы напишете о нас наискосок». Этот стих, характеризующий ее почерк (строчки загибались у нее вверх), она сделала даже эпиграфом к стихотворению «Последняя роза».

Сам Иосиф Александрович так вспоминал о встречах с Ахматовой: "Всякая встреча с ней была для меня довольно-таки замечательным переживанием. Когда физически ощущаешь, что имеешь дело с человеком лучшим, нежели ты. Гораздо лучшим. С человеком, который одной интонацией своей тебя преображает. И Ахматова уже одним только тоном голоса или поворотом головы превращала вас в хомо сапиенс. Ничего подобного со мной ни раньше, ни, думаю, впоследствии не происходило. Может быть, еще и потому, что я тогда молодой был. Стадии развития не повторяются. В разговорах с ней, просто в питье с ней чая или, скажем, водки, ты быстрее становился христианином — человеком в христианском смысле этого слова, — нежели читая соответствующие тексты или ходя в церковь. Роль поэта в обществе сводится в немалой степени именно к этому".

Их теплая дружба длилась пять с половиной лет - до смерти Анны Андреевны. Они посвящали друг другу стихи, она хлопотала о нем во время суда и высылки, он выбил ей место на комаровском погосте и проводил в последний путь. Она предсказывала ему тяжёлую жизнь и славную судьбу. И оказалась права.